July 6th, 2008

goggles

Будни профессора: верхи не могут, но низы хотят

Профессор Быдлоненко шел по коридору родного Заборостроительного университета и чувствовал себя космонавтом. Он только что вернулся из Москвы, где рассказывал на специальной совместной сессии РАН и Роснанотеха о своих достижениях в области наноэлектромагнитных свойств серы и грядущем производстве наноспичек к сочинской Олимпиаде на основе его научных разработок.

Зал был полон, и в конце ему устроили настоящую овацию. Ему пожал руку сам 102-летний академик Бобов-Лобов, выведенный ради такого случая из комы. Про Бобова-Лобова ходили легенды, в то время как сам Бобов-Лобов с начала перестройки ходил под себя. Впрочем, до перестройки он, по слухам, регулярно ходил на байдарках с Курчатовым, не менее регулярно ходил в шахматы с Ландау, а с Колмогоровым даже сходил однажды в сильном подпитии на пик Коммунизма. Одним словом, Бобов-Лобов был ходячей историей, и в его присутствии полагалось ходить по стойке "смирно".  

... Быдлоненко тем временем всё шел по коридору. Конечно, все в Заборостроительном знали, что он только что из Москвы и подгадывали момент, чтобы как бы случайно выйти из комнаты и поклониться ему в пояс. Быдлоненко трепал поклонившихся по шевелюрам (или хлопал по лысинам) и шел дальше.

Шел он при этом не куда-нибудь, а прямиком в свою лабораторию. Дело в том, что как настоящий ученый, профессор решил не останавливаться на достигнутом и перед отъездом в Москву приказал лаборантке Вале соединить два имевшихся в лаборатории научных прибора - шреддер и осциллограф - фиброоптическим кабелем.

Задумка профессора была такой: он знал, что у шреддера в глотке имеются частые зубцы, поэтому если на них направить какую-нибудь волну, то произойдет "дифракция". Соответственно, на осциллографе отобразится "интерференционная картинка" в виде сеточки. Он, правда, смутно помнил, что процесс как-то связан с длиной волны, но не помнил, как именно. Быдлоненко даже хотел спросить об этом старину Бобова-Лобова, но в последний момент передумал и вместо того приказал лаборантке Вале принести из дома: фонарик, кварцевую лампу, рефлектор, а также на всякий случай мегафон. Маститый ученый знал: что-нибудь да сработает.

Войдя в лабораторию, он, однако, не увидел ничего из перечисленного. Ценные научные приборы были наспех связаны шнурками, а Валя сидела в кресле и читала гороскоп. Увидев начальника, она тотчас вскочила, и из ее глаз брызнули слезы: "Михаил Борисович, на складе перестали отпускать за водку! Они теперь только за у.е.! А у нас нет у.е.! У нас только водка!" - и так далее, в том же духе.

Быдлоненко молча смотрел на нее, пока она не затихла, а потом отрыгнулся и начал вынимать ремень из штанов:

- Ты дрянная девчонка!
- Да, я дрянная девчонка...
- Придется тебя проучить!
- Да, да, проучите меня, Михаил Борисович...

Вынув ремень, профессор вспомнил заграничный фильм, который недавно посмотрел в "интернете" и прошипел:

- You're a naughty, naughty girl!

И Валя, запутавшаяся в юбке, зарделась от гордости - никто еще не говорил с ней по-иностранному. Профессор Быдлоненко занес руку с ремнем в нацистском салюте и с силой опустил его на белые ягодицы.

... Who's to say that love needs to be soft and gentle? (с)

(продолжение)
cool blue

Уимблдон!

Вообще, непонятно, почему у мужиков было не начать прямо с финала? Кстати, Федерер по-прежнему фаворит:



Поставить, что ли, на Надаля?